logo Estacion Mir

Начало
Культура
История
Путешествия
Переводы
Книги

Entrada
Cultura
Historia
Viajes
Traducciones
Libros

 

 

 

Para los españoles sobre Rusia, para los rusos sobre España
en español

Дата публикации: 1/02/2009

«Асан»

Асан, ЭКСПО, Москва, 2008. Обложка«Асан» Владимира Маканина получил премию «Большая книга» в 2008 году. Это роман о чеченской войне. Маканин во всех своих книгах пытается что-то такое проговорить и зафиксировать про нашу жизнь, что до него еще не проговаривалось и не фиксировалось. И находя для явления красивую формулу (математик по образованию!), он оставляет его все-таки мерцать и переливаться оттенками смыслов. Всегда его притягивали двусмысленные, конфузные, ситуации – и герои, ускользающие от определений. Казалось бы, война – другое дело, но, оказывается, самое такое – двусмысленное.

Как и следовало ожидать, невоевавшему Маканину, осмелившемуся написать про войну, тут же дали отлуп непосредственные участники событий. В «Новой газете» где работала Анна Политковская и где всегда особо пристально следили за событиями в Чечне, один из обозревателей, ветеран Чечни, атаковал Маканина, обвиняя его в «несуразицах», на что Маканин в конце концов ответил, доказав, что ошибок с его стороны не было и что оппонент сам был не в курсе. С другой стороны, некоторые литературные критики, далёкие от того, чтоб выискивать фактические неточности, но зато выискивающие Осмысление, тоже остались недовольны. «Реальная война сводится к «бизнесу», как и вся вообще мировая политика. А стрельба, засады, зачистки – просто атрибутика, вроде как официальные дипломатические ноты – фиговый листок реальной политики, – такую основную мысль извлёк из романа один критик и подытожил: –  ...В общем, понял Владимир Маканин об этой войне ровным счётом то, чему нас учили последние двадцать лет средства массовой информации: всё ложь и обман». Но ведь и «о чем» – тоже не суть произведния. Чтоб рассказать, о чем «Анна Каренина», – надо её заново написать, говорил Лев Толстой.

В. Маканин. Фото с обложки книги.Главный герой – майор, кстати, Жилин – заведует складами с горючим, ну, и прочими вещами, но главное – с горючим. И это горючее он доставляет и федералам, и чеченским боевикам, и чеченским крестьянам. За опасную доставку сквозь ущелья к федералам оставляет себе процент в виде каждой десятой бочки или, например вертолётчикам, обменивает на боевые вылеты по своей просьбе. Чеченцам – продает или тоже обменивает на услуги. Таким образом, он находится в центре очень хитро сплетенной паутины, которая позволяет ему не только обеспечивать проходы федеральных колонн мимо чеченских засад, но и снабжать чеченских крестьян соляркой для тракторов, и находить по чеченским ямам и выкупать солдат (с гонораром от солдатским матерей – но за работу же). Такой как бы «бог войны», но многажды преданный, пуганный и жалостливый. Именно после предательства (кинувших его начальников) и страха (накатившая на его склады «первая волна» боевиков) он и нашел единственный выход – постоять самому за себя. Паутина живет благодаря ему, а сам он живет благодаря паутине.

Асан – это древний, домусульманский, чеченский бог. Об этом рассказывает Жилину один старый генерал-книгочей. «А не замечали ли вы, Александр Сергеевич, что чеченцы, когда торопятся, произносят ваше имя как Асан?», – спрашивает генерал Жилина (теория генерала-книгочея – что имя божества произошло от имени ужасного Александра Македонского). Жилин замечал. Хотя вообще-то обычно чеченцы называют его Сашик. Генерал делает и еще одно маленькое открытие: на одной радиоволне все время звучит чеченский позывной, по-русски: «Асан хочет крови». Правда, когда он включает рацию, чтоб продемонстрировать этот интересный факт пришедшим запросто, по-дружески, офицерам, в рации звучит: «Асан хочет денег» (офицеры весело гогочут). И для читателя на заднем фоне повествования уже не смолкает: «Асан хочет крови – Асан хочет денег». И никак не догадается Жилин, что он и есть Асан и что деньги и есть кровь. Тут уж стародавняя маканинская тема – человек (который у него всегда и от дедушки уйдёт, и от бабушки уйдёт, и всегда останется живым, неклассифицированным) и его роль.

Маканин навязчив – он заставляет вибрировать какой-то образ, пока вибрация, наконец, не захватит читателя. Зачем контуженный «шиз» Алик в двух случаях на протяжении одного романа стреляет в чеченца, передающего федералу пачку денег, и два раза его автомат поводит вслед за пачкой на своего офицера? Как-то чересчур случайно, чтоб повторяться? «Как это было?» – пристает Жилин к солдату (он хочет спасти его от комендатуры). Случайно или не совсем случайно? Жилин его не понимает и в то же время слишком понимает (Жилина тоже в глубине души тошнит). А потом эпизод повторяется, и это похоже уже на дурной сон, систему, закон, неизбежность... Зовут контуженного солдата Алик – так что тоже, пожалуй, Асан. Обезумевший Асан на срыве, стремящийся к самоуничтожению (стреляя в деньги – кровь свою) , от жизни такой.

Впрочем, не буду переписывать тут «Анну Каренину»: хочу только сказать, что Маканин чýток, многогранен и актуален. И от коллективной шизофрении можно избавиться, только пиша и читая о ней романы.

На испанский, насколько я нашла, были переведены четыре произведения Владимира Маканина: «Предтеча» – El Profeta (Alfaguara, 1986), «Река с быстрым течением» – Un río de rápida corriente (Alfaguara, 1987), «Один и одна» – Solo y sola (Alfaguara, 1989), «Лаз» – El Pasadizo (Siruela, 1992). Надеюсь, что и «Асан» рано или поздно переведут.

Аглая