Три русские галереи на АРКО-2005

ARCO (Arte Contemporaneo) – это самая крупная ярмарка современного изобразительного искусства, проводимая в Испании. Человек, пришедший сюда первый раз, совершенно шокирован – вначале количеством работ, потом – качеством (некоторых из них). В этом году ARCO проводится в 24-й раз. В течение последних лет (с тех пор как ARCO попала в поле нашего зрения) современное российское искусство бывало то представлено неизменно московскими галереями «Айдан» и «Крокин», а то и не представлено вовсе. В этот раз заметен сдвиг – участвуют три русских галереи. Куратор российского проекта – Виктор Мизиано, известнейший в Москве организатор «арт-процесса». 

Возможно, причина в том, что международные деятели «взялись», наконец, за Москву – свидетельством тому и то, что как раз в эти же дни в Москве проходила I Московская биеннале искусства (и, наконец, кажется, договорились, какого рода это самое «биеннале» и сколько в нём «н»). Как заметила одна российская газета, теперь «нашими делами занимается мировой художественный истеблишмент».

Итак, в Мадрид в этот раз приехали московские галереи «Стелла» и «РуАртс», плюс «Русская галерея», «прописанная» в Таллине. Все они были выставлены в разделе «Новые территории», посвящённом молодым, досорокалетним творцам. Кроме того, «Стелла» имела свой стенд и в общем зале.

«Стелла» (владелица – Стелла Кей) – одна из самых известных и, как мне встретилось в одной газете, «буржуазных» галерей. Она открылась всего полтора года назад. Быстрая слава пришла к ней, когда ей удалось заключить контракт с самим Ильёй Кабаковым. Он уехал из России в 1989 году и обещал не возвращаться. Но галерея его возвратила: прошлым летом она совместно с Эрмитажем и с нью-йоркским Гуггенхаймом сделала его выставку в Питере.

Тереза Мавика, художественный директор галереи, рассказала мне с лёгким итальянским акцентом:
– Одна из наших задач – вернуть русских художников из-за границы. Так, помимо Кабакова, мы стали работать с Александром Косолаповым – одним из основоположников соц-арта. В 70-е годы он уехал в Нью-Йорк и с тех пор живёт там. У нас в коллекции есть и представители поп-арта (например, ключевая фигура – Энди Уорхол), и соц-арта. В общем-то это одно и то же: в основе того и другого – предмет, и идёт игра с его смыслами.

– Как вы оцениваете ARCO?
– Это самая «интеллектуальная» ярмарка, потому что она сопровождается многочисленными конференциями, круглыми столами. С другой стороны, из неё сделали популярное мероприятие. Специалистам были отданы лишь первые два дня. А начиная с сегодняшнего дня люди сюда приходят, как в музей – в открытый мировой музей.
Человек заходит на наш стенд, и по тому, на что он первым делом устремляет взгляд, можно определить, из какой он страны. Например, Испания – традиционная страна. Здесь есть много денег, но вкус ещё очень традиционный.

– Сейчас в Москве, наверное, жестокая конкуренция между галереями?
– Москва – город, который живёт по моде. Несколько лет назад была мода на рестораны – все открывали рестораны, теперь – все открывают галереи. Думают, это легко: открыл галерею, ограбил художника. Мы же финансируем проекты, художников.

– Молодёжь, которую вы привезли, – все три – девушки. Это феминистская позиция или случайность?
– Феминистская позиция.

Евгения Емец (выпускница... МГИМО) представляет на стенде "Стеллы" свой проект «Европа»: это шесть огромных фотографий – образ Европы.
– Для меня Европа – это волшебное пространство, в котором можно перемещаться вслед за собственными ассоциациями. Границы между странами тают, и всё особенное, что было в каждой стране, становится общим достоянием.
– Как вам нравится ARCO?
– Слишком много агрессивных вещей. Два года назад я уже была в Мадриде – проходила курс фотографии у Алехандро Кастельоте. Тогда на меня произвели впечатления «Музеи хамона», я хотела сделать работу о хамоне. Но потом я почувствовала, что это – коллапсирующая вещь, за которой нет никакого выхода. Мне не хочется работать с этим сугубо материальным, зрелищным планом.

Диану Мачулину (тоже приехала со "Стеллой") по-видимому не так пугает «агрессия». По крайней мере, такой вывод можно сделать из тех её работ, которые до ARCO не доехали, но которые она показала мне на экране компьютера. Например, это изобретательная и политизированнейшая инсталляция «Сор-Тир», где если выстрелишь и попадаешь в фигурку Басаева, то из-за неё выдвигаются новые фигурки Басаева, где чеченцев мочат в сортире, а олигархи заходят в правоохранительное учреждеие и выходят голыми...
Работа же, привезённая на ARCO, от этих мотивов далека: она – о женщине и о том, что «к ней может быть несколько подходов».
Помимо Суриковского училища, Диана училась в Институте проблем современного искусства – его в начале 90-х создала в Москве при поддержке западных фондов группа бывших «альтернативных» художников. Диана – их «наследница по прямой».

Таллиннская Русская галерея, как пишут её буклеты, – «единственная в практике русских дипломатов». Находится на территории российского посольства. Вдохновителем её была в своё время (в начале 90-х) «супруга российского посла» в Эстонии.

Галерею представлял Богдан Мамонов – её куратор. Он же – московский художник, подвизающийся, главным образом, в жанре перфоманса и инсталляции. Правда, здесь, на ARCO, он показал серию портретов, которая представляет «гуманизирующую тенденцию» (цитирую буклет). Однако другой привезённый проект, «О.К. Америка!», – это фотографии рисунков, сделанных им на подушечках пальцев его сотоварища по группе «Escape». Свою деятельность на территории современного искусства эта группа определяют как «деятельность компьютерного вируса в сети».

– Богдан, мы тут отстали от российской жизни. Сегодня, разговаривая с русскими художниками, только и слышу: «проект», «куратор». Кто такой «куратор»?
– Куратор – это в изобразительном искусстве как режиссёр в театре. Он создаёт выставку, шоу, он же делает такой большой проект, как биеннале.

– Что ж, значит художник теперь – просто актёр, который воплощает идею режиссёра? И художникам не хочется взбунтоваться?
– Хочется. И они начинают бунтовать. Это как движение маятника: они начинают бунтовать, а потом их бунт коммерциализируется. «Чем лучше ты протестуешь, тем более успешен, против лома нет приёма», – как сказал сегодня здесь на презентации своей книги Борис Гройс, кстати, наш соотечественник, который уехал в 80-х в Германию.

– Ваше впечатление от ARCO?
– Хуже, чем я ожидал. Очень неровно. Больше кича, чем я думал.

– А как ваше отношение к Московской биеннале, которая тоже как раз сейчас проходит?
– В 90-е годы биеннале появляются, как грибы. Даже в самых неожиданных местах – например, в Черногории. Понятно, что это связано с туристическим бизнесом, с экономическими процессами. Причём организовывает все эти биеннале одна и та же команда примерно из 50 человек. Это тот же процесс глобализации в искусстве. Очень удобная форма навязывания определённых ценностей.

Под конец стоит упомянуть, что работы русских художников были представлены не только русскими галереями. Самый крайний случай – стенд таиландской (!) галереи «Мартини», чуть ли не целиком заполненый работами Константина Бессмертного. Этот художник, по добытой информации, родился в Благовещенске, в 1993 году уехал в Азию и сейчас живёт в китайском городе Макао, бывшей португальской колонии. Пресс-релиз ARCO уделил ему несколько персональных строк: «Живописные работы Константина Бессмертного – это серия написанных маслом, технически совершенных работ, полных сюрреалистических деталей, которые напоминают то Брейгеля, то Босха». 

                                          .                      Г. Лукьянина 

«Станция Мир», Nº37, февраль 2005