Алиса в Закулисье

Спящие красавицы и красавцы

В чем будет заключаться работа человека, которого сосватали переводчиком на гастроли? У меня не было ни малейшего представления. Может, мэр какого-нибудь городка устроит артистам Кремлевского балета прием и придется переводить приветственную речь? На всякий случай взяла платье и туфли на каблуках, надела приличный пиджак.

В первый же гастрольный день белый пиджак впитал в себя несколько кило сценической пыли и белым быть перестал. С моим напарником Энрике произошла точно такая же история: он признался мне, что набрал на всякий случай красивых рубашек, да так ни одной и не надел.

Жизнь на гастролях тоже была красивая, но красотой этой особо воспользоваться не пришлось. Например, почти всегда мы останавливались в самых центральных гостиницах – поближе к очередному театру, – и притом многозвездочных. Но наслаждаться комфортом было некогда. Были периоды, что несколько дней подряд мы поселялись ночью или даже под утро, а в 9 утра надо быть уже в театре, поэтому позавтракал – и с вещами на выход. Перерыв на обед у нашей технической группы с 14.00 до 16.00, а гостиницы-то уже нет, в 12.00 твое право на номер истекло.

Это было проблемой, потому что после обеда на скорую руку (чаще просто бутерброда) невыспавшегося человека вовсе не тянет осматривать достопримечательности нового города, а хочется сьесты. Тем более он знает: следующей ночью опять не придется толком выспаться. Ведь после спектакля «техникам» предстоит скатывать занавесы, собирать декорации и бутафорию, пересчитывать и укладывать в сундуки и тюки десятки костюмов, шляп, пачек, кинжалов.., а потом грузить все это в трайлер (погрузка раньше часа ночи не заканчивается) и ехать километров этак 250 до следующего города. В общем, если удавалось окопаться на перерыв в театре, то народ находил себе закутки для отдыха. Хорошую службу в этом плане служила кровать Спящей Красавицы, а также гроб Джульетты. Я же сделала очередное лингвистическое открытие: что театральная ложа совсем не зря так называется – там можно неплохо вздремнуть в темноте, развалясь в бархатных креслах. Иногда, правда, из театра всех выставляли, а театр закрывали на клюшку.

В первый день такой режим может ужаснуть, но потом втягиваешься. А когда задерживаешься в каком-то месте на 2-3 дня – вообще подарок судьбы. Ну, а если покидаешь очередной город, так и не увидев ничего, кроме театра, – тоже не беда. Геннадий утешает себя и коллег: «Ничего, вернемся домой – посмотрим «Клуб кинопутешественников».

Это режим именно технической группы. Артисты свободны сразу после спектакля, отправляются в дорогу на следующее утро, свежевыспавшимися, и в театр приходят часам к пяти вечера, чтоб размяться перед спектаклем. В последний день одна из балерин сказала: «Домой, конечно, хочется, соскучилась по родителям, по брату... Но, с другой стороны, жалко: отдых заканчивается. Потому что по сравнению с моей тамошней жизнью это – отдых. Там только успеваешь бегать с одной работы на другую...» Но для наших «техников» явно было не так. «В Москве мы работаем хотя бы посменно», – говорит Николай. «Гвозди бы делать из этих людей», – удивлялась я на них в первые дни (потом привыкла, и гвозди можно было бы делать и из меня тоже). Вернувшись в Москву, они уже через два дня опять уезжали на гастроли – правда, коротенькие – в Турцию.

Так мы перемещались по Испании каждый сам по себе: микроавтобус с «техниками», большой автобус с артистами, хореографами и худруком театра Андреем Петровым и – трайлер с декорациями. Наши пути сходились в театре. Этими потоками рулила Люба Середина. Это она привезла Кремлевский балет. Уже 25 лет она организует гастроли российских театров в Испании. Ей помогают – а отчасти вносят хаос в ее работу – ее дочери: старшая Лена и младшая София, она же Софья – это уж зависит от того, воспринимает ее тот, кто называет, как русскую или как иностранку (мама у нее русская, папа испанец, а учится она сейчас в Англии).

Наши испанцы называли Любу и Кº попросту «Семья» (la Familia). Да, в нашу техническую группу входил испанец-осветитель, точнее, это были последовательно три испанца: один ушел, потому что не сработался с коллективом, второй – всеобщий любимец Альберто – потому что должен был принимать участие в каком-то фестивале, третий – тоже симпатяга Хорхе – довел дело до победного конца. Вроде бы балет должен был привезти своего осветителя, но не привез, и тогда компания Любы наняла его здесь, на месте. С переводчиками – до нас с Энрике – тоже была текучка. В общем, все текло и менялось, все двигалось, ехало, а нелегкая работа по координации была за Любой.

1 2 3 4