Илья&Marta

Марта и Илья – владельцы русской книжной лавки в Барселоне.

– Илья, что ты, собственно, делаешь в Испании? Почему ты здесь, а не в России, где ты должен быть по рождению?
– М-м… Глобальный вопрос. Я немножко увлекаюсь буддизмом и в связи с этим считаю, что иногда природа делает ошибки. С тех пор, как я начал осознавать себя личностью, у меня стала просыпаться какая-то старая память: я ощущал себя не на своем месте, поэтому я искал себя в разных других странах. То есть я не считаю, что я должен был родиться в России, – может быть, в России, но не в той, какая сейчас. Поэтому я  не там.

– А исторически тебе какая-то другая Россия ближе?
Я не считаю, что то, что там сейчас происходит, – это является Россией. Мне ближе то, что было раньше.

– И Испания – это «твоя» страна?
– Да. Я здесь ощущаю себя как в своей стране. Более того… Здесь, в Испании, есть люди, у которых, грубо говоря, появляется гусиная кожа, когда они слышат «Цыганочку»… У меня всегда появлялась гусиная кожа, когда я слышал фламенко, в шести-семилетнем возрасте. Вполне вероятно, что в каких-то моих прошлых воплощениях я жил в Испании.

– Марта, a ты почему говоришь по-русски так хорошо?
Потому что у меня муж русский. А серьезно, у меня симпатия ко всему русскому с детства.  Я родилась, когда Франко еще жил, но не помню, как он умер, потому что была очень маленькая. И мне рассказывали, что раньше были люди, которые верили в другое общество, в некапиталистический мир, и мне сразу все это понравилось, и сразу возник интерес к России, где люди живут по-другому, и к русской музыке, к искусству. Потом решила учить русский, чтоб туда поехать и знать лучше страну.

– Ты, значит, была в России?
– Да, и мне понравилось очень. Я жила в 45 км от Питера, в деревне.

– И вы в Питере познакомились?
– Да, на концерте группы «Колибри».

– Марта, а кто ты по образованию?
Марта: Ветеринар.
Илья: К тому же она вегетарианец.

– Илья, а у тебя какое образование?
– Океанолог. Очень редкая и нужная специальность!

– И это – тоже «не твое»?
– Нет, это мое. Я до сих пор мечтаю работать по специальности, и я очень горжусь ею. Я специальность для себя тоже долго искал. Вначале год учился на факультете космонавтики в Москве. Потом год на факультете транспорта и автомобилестроения. И потом только поступил на факультет океанологии. Так постепенно спускался из космоса под воду. Но к сожалению, я не поработал по специальности, потому что это был не самый удачный год выпуска –  96-й  – там оставались только одни фанатики. У меня естъ друзья, которые работают по специальности  – в Институте Арктики и Антарктики и т.д. Они вынуждены работать ночью где-то там сторожем или охранником. Институт – это как клуб по интересам: хочешь – ходи, не хочешь – не ходи, потому что оплаты все равно нет. А я просто хотел, чтоб у меня были какие-то средства – чтоб посмотреть мир... По крайней мере, если б сохранялись те экспедиции, которые были раньше… Но я до сих пор мечтаю работать по специальности. Еще не все потеряно. Потому что у меня есть диплом, который здесь можно легализовать.

– А идея книжного магазина кому из вас пришла в голову?
Илья: Мне. Здесь тоже было особое стечение обстоятельств. Во-первых, я не люблю работать, когда у меня есть шеф. Это всегда на меня очень давит, я предпочитаю зарабатывать на порядок меньше, но чтоб это было что-то мое. Все эти западные ценности – перспективы, карьеры – мне не важны, для меня главное – чтоб было время для себя. Во-вторых, мы обнаружили, что здесь уже довольно много русских, а русские – читающая нация, этого не отнять. Мы не хотели ни у кого занимать денег, поэтому это было скромное предприятие: начинали с книжек, которые я просто привез в сумке.

– На каком языке вы говорите между собой?
Илья: Стараемся говорить по-испански, но часто переходим на русский.
Марта: Потому что он больше разговаривает, я больше слушаю.

– Марта, ты сейчас знаешь много русских людей, которые здесь живут. Это немножко особые люди, иммигранты. Тебе с ними интересно общаться?
Марта: Это трудный вопрос...
Илья: Мы говорим об этом практически каждый вечер…
Марта: Есть очень интересные русские личности здесь, но есть масса людей, которые меня не очень интересуют. Меня тянет общаться с испанцами, потому что я ощущаю себя в России, не в Испании. После девяти, когда закрывается магазин, мне надо общаться с испанцами.
Илья: Есть такая старая пословица, что ложка дегтя портит бочку меда… Девять человек приходит, с которыми приятно общаться и даже иногда ощущаешь: история. Приходит человек, который был личным секретарем Андрея Сахарова или который работал в Большом театре, балерины, режиссеры, все что угодно, – это твоя страна, это эпоха… И после этих девяти приходит один, который себе позволяет высказывания типа «Этот дурацкий язык» или «Этот цыганский язык, я не хочу учить этот цыганский язык», то есть какой-то такой русский шовинизм, когда люди просто оправдывают свою тупость  и свое нежелание приобщиться к другой культуре и вспоминают те моменты, которым нас учили в детстве: что мы чем-то там лучше, чем-то там круче. И тяжелые для нас дни – это воскресенье и понедельник, когда часть публики – и от этого никуда не денешься – приходит сюда после бодуна. Это все очень неприятно наблюдать, и я понимаю Марту. Людям приходится говорить: вы находитесь в Испании и ведите себя в соответствии с испанскими правилами.

– А ты как себя среди испанцев чувствуешь?
Илья: У меня никогда не было никаких неприятных моментов. Я с первого дня, когда сюда приехал и еще не знал ни слова по-испански, заметил, что у них поразительно развит интернационализм.

– Что ты называешь интернационализмом?
Илья: Это очень трудно сформулировать…
Марта: Я думаю, что здесь люди еще не относятся  к иностранцам отрицательно, как в других странах Европы, где уже давно есть иммиграция и всех иностранцев  считают за низший класс. Здесь, как в России – еще не испорченные. Все бабушки в Питере, когда узнавали, что я испанка, очень хорошо ко мне относились.
Илья: В компании друзей все меня что-то пытались спросить по-английски, поговорить, а когда мы были в деревне у бабушки Марты, меня там так радостно встречали! 

– Марта, может быть, это пошлый вопрос, но не могу не спросить: чем-то отличаются русские мужчины от испанских или все это ерунда и нельзя обобщать?
– Я думаю, что все это ерунда, потому что я, например, знаю русских жен, испанские мужья которых и пьют, и бьют их, – те же истории, которые рассказывают женщины в России. Знаю русскую женщину, которая убегала из своей страны от такого мужчины и здесь попала на то же само.

лето 2002