«Вот что значит для меня дом»

Светлана Дион родилась в Ленинграде, в 1983 году переехала в США, сейчас живет в Мадриде. Профессиональная балерина. Автор трех поэтических сборников: “Не дыши без меня” (Эрмитаж, 1998), “Тысяча и одна жизнь” (Блиц, 1998), “Кружево времени” (Лимбус Пресс, 2002). Пишет стихи на русском, английском и испанском языках.

– Светлана, можно спросить, почему ты уехала из России в Америку?
– Абсолютно личные обстоятельства. Мы поехали вдвоем с мамой, она была очень молодая, врач, я училась на последнем курсе балетного училища. Мы приехали в Америку и очень сильно ужаснулись. Нас привезли в негритянский район, было 45 градусов жары, мы увидели колоссальные машины, колоссальные грязные дома, жуткую эту американскую архитектуру. Это было все не для меня. У меня типичная русская душа, меня воспитала русская няня, добрая, хорошая, со всеми этими красивыми ценностями в христианском стиле. Короче говоря, я к Америке за долгие годы, как ни старалась, не привыкла. Я совершенно была поглощена балетом, и только так можно было сносить Америку, переваривать.

– И никто из конкретных американцев тебе не нравится?
– Могу сказать про некоторых знакомых бизнесменов – молодцы. Но я всегда предпочитала те профессии, где не деньги делают деньги, а где что-то можно из себя вынуть, сотворить. А когда взял чужие деньги и сделал из них в два раза больше… в принципе, это тоже искусство, но мне больше нравится искусство писателя или поэта, даже самого плохого.

– Значит, несмотря на американский паспорт, ты не считаешь Америку домом?
– Я вообще не считаю, что адрес – твой дом. У меня другие понятия о родине. По душе, по настрою, по культуре мне близка Испания, здесь я чувствую себя уютно. Почти как дома. А где дом – не знаю. Потому что Россия, которую я оставляла, – тоже не та Россия, что сегодня. Там я себя сейчас дико чувствую: точки отсчета сменились, вообще все поменялось. Чтоб там жить, надо многое понять, что-то в себе расставить, от чего-то защититься. Я пока не способна к такой мобилизации.

– Что тебе близко в Испании?
– В Америке такое смешение всего, что никакой единой культуры нет. А в Испании есть, но это не узкая культура: она очень много вобрала в себя. Мне нравится нрав испанцев: они страстные – после американцев уже и это большой плюс. Потому что в Америке ни особо радоваться, ни особо тосковать не нужно – это вредно для здоровья. Фраза избитая, но правильная: там живут, чтоб работать, а здесь работают, чтобы жить. Я считаю, что у испанцев нормальный, здoровый взгляд на жизнь. И здесь все-таки более гуманные отношения между людьми. Хотя бы вот – к ребенку может прийти врач на дом. В Америке – нет, потому что это невыгодно. Мне нравится, что в Испании можно ехать на машине вдоль берега и где угодно остановиться и спуститься к морю. В Америке так нельзя – тебя оштрафуют, отберут машину… Для меня важный критерий – что является общим для всех, то есть что человек имеет, не платя за это, – это может быть общая улица, общий пляж, общая гора, в ресторан при отеле можно войти, не будучи клиентом отеля… Такого общего, публичного, сектора в Америке нет, а в Испании есть. Здесь средний человек больше себе может позволить.

– Как начались твои отношения с Испанией?
– Первый раз меня прислали на неделю из Парижа в Барселону манекенщицей работать, мне было двадцать лет. Потом я приехала в Испанию в 1997 году, сняла небольшую квартиру в деревне Михас, в Андалусии, на побережье, и осталась там на четыре месяца – писать. Там улицы в метр шириной, бабуськи сидят на своих стульчиках, сплетничают, ослики ходят. В Андалусию я влюбилась… Потом встретилась со своим будущим мужем, испанцем, и все время туда-обратно между Испанией и Америкой моталась (в 98 году я начала свой бизнес – организацию выставок-продаж испанских ювелирных украшений в Америке). А когда сын родился, я окончательно решила здесь осесть.

– Как ты сохраняешь русский язык?
– Ну, во-первых, у меня мама русская, много друзей русских, я была в русском балете. Во-вторых, очень интенсивное личное общение с людьми, работавшими на поприще слова. Мое образование литературное – не из американского университета и не от простого чтения книг. Я получила его нахрапом, посредством суровой, жестокой школы – общаясь с людьми, с которыми мне посчастливилось соприкоснуться. Но все равно есть изоляция, и я не удивлюсь, если язык мой беден, если какие-то выражения устарели... Правда, в этой изоляции есть и свое преимущество: я не конкурирую с российскими поэтами, не равняюсь ни на какие течения. Вообще, в течения я не верю. Я пишу о душе, меня не интересует сама кухня, мне посыл важен.

– Ты себя чувствуешь бродягой?
– Отчасти да. Где бы я не устроила дом, мне там не очень хорошо: нет духовного приюта. У меня не осталось близких мне людей, только некие социальные постройки. Думаю, что когда вырастет мой сын, который сейчас младенец, то – если мы с ним будем говорить на “одном языке” – это будет своего рода мой дом. Обнять душой другую душу – вот что значит для меня дом, и тогда можно скитаться, ночевать каждый раз в новом месте, но не быть бездомным.

– В согласии ли ты с самой собой?
– Да – вынужденно. Бунтовала. Но бунтовать надо перед кем-то. Без публики это скучно. Так как у меня не осталось публики, которой можно рассказать: со мной вот такое-то творится, – я решила многие свои штепсели просто вынуть из розетки. Стихнуть, замереть, жить правильно, спокойно, как все. Некоторый покой я нашла в вере.

– Ты верующий человек?
– ...В вере не религиозной. Я могу молиться в ванной комнате, как и в самом красивом соборе. Но я благодарю Бога, что он мне дал тех людей, которых сейчас уже нет, и я не ропщу.

– Ты в общих чертах рассказала о своем романе, который сейчас готовишь к печати. Судя по всему, это очень выношенная и очень личная вещь. Вложив столько опыта и души в одну вещь, не превратишься ли ты в «автора одного романа»?
– Может быть, но не вижу в этом ничего плохого. В этом романе не один роман, в нем заключено несколько историй, в принципе, его можно развивать, но… Перед балериной в зале сто человек, но она танцует перед одним-двумя. Когда я писала, то всегда ориентировалась на одного-двух человек, и теперь, когда их не стало, мне не то что не хочется… а просто я в себе пресекаю стремление писать. Был человек, которому важна была каждая моя запятая… После этого писать еще?.. Может, это значит, что я не настоящий поэт...

2003

Послесловие 2007.
В 2006 году издательство «Ретро» (Санкт-Петербург) опубликовало роман Светланы Дион «Попрошайка любви». В 2007 году Светлана организовала в Мадриде культурную ассоциацию МАГИ (Международная ассоциация граждан искусства).