Испанский анархизм: от его зарождения до превращения Испании в республику (1968-1931)

Когда готовилась недавняя свадьба испанского принца, в газетах можно было прочитать немало любопытных исторических деталей. Одна из них объясняет, почему свадебный кортеж не почтил своим посещением старинную и знаменитую мадридскую улицу calle Mayor. Оказывается, в 1906 г. во время свадьбы короля Альфонсo XIII с балкона верхнего этажа одного из домов этой улицы в королевскую карету была брошена бомба, замаскированная в букете цветов. Несколько человек были убиты, король и его невеста остались невредимы. Бомбометатель анархист Матео Морраль немного промазал. Ему ничего больше не оставалось, как покончить жизнь самоубийством.

Анархизм часто ассоциируется с террором. Это был не сегодняшний крупномасштабный террор, а уничтожение конкретных лиц, хотя «промахи» вроде того, что совершил Морраль, и гибель невинных людей, конечно, никогда не исключались.

Нам, учившимся в советской школе, знакома эта тематика. Между прочим, именно одно российское событие – убийство в 1881 г. царя Александра II – взбудоражило всю Европу и вдохновило испанских и иных анархистов на «пропаганду делом». «Индивидуальный террор» на наших школьных уроках истории осуждался не с моральной точки зрения, а с практической – как не приносящий результата: мол, «мы пойдем другим путем».

***
Спор: каким путем пойти? –  начинался еще в те далекие времена, когда за влияние в I–м Интернационале боролись Карл Маркс и Михаил Бакунин. Знаменитый русский эмигрант, житель Женевы, оставил неизгладимый след в испанской истории. Любая из толстых книг о испанском анархизме начинается с рассказа о том, как в 1868 г. (для ориентации во времени: в этом году Достоевский опубликовал «Идиота») в Барселону приезжает бывший гаррибальдиец Джузеппе Фанелли. Год спустя он навещает и Мадрид. Эти поездки организовал Бакунин, чтоб найти контакт с испанскими кругами, готовыми участвовать в I-м Интернационале.

Фанелли привез испанцам программу бакунинской организации внутри Интернационала. Ее первый пункт гласил: экономическое и социальное неравенство людей должно быть ликвидировано, а для этого надо, чтоб земля, орудия труда и другой капитал принадлежали обществу в целом и могли быть использованы только трудящимися – то есть сельскохозяйственными и промышленными ассоциациями.
Оставив в стороне неизбежное противостояние двух сильных и оригинальных личностей, можем сказать, что основные идейные разногласия между Марксом и Бакуниным заключались в следующем: Бакунин считал, что кардинальные изменения в обществе надо начинать с ликвидации государства, а Маркс полагал (как мы все прекрасно помним), что государство само отомрет в далеком коммунистическом будущем. Кроме того, Маркс отстаивал принцип централизма в государстве и в революционных партиях, Бакунин же стоял за полный децентрализм и за инициативу исключительно «снизу». Позже, в 1872 г. Бакунин будет изгнан из Интернационала за создание внутри него тайного общества.

Не удивительно, что «контакт», который нашел Бакунин в Испании, – это были в первую очередь федералисты. Федерализм, актуальное в ту пору политическое течение, боролся за то, чтоб превратить Испанию в федерацию самоуправляющихся земель, без монархии и прочих ненужных надстроек. Среди федералистов были в почете социалистические идеи.

Зерна, посеянные Бакуниным, упали, что называется, в благодатную почву. Уже в 1870 г. был организован I съезд испанской секции Интернационала с очень явными анархистскими чертами. Он провозгласил свою позицию несотрудничества с государством, но тем не менее – что характерно – оставляя за своими членами право самим определять свою индивидуальную позицию.

***
За этим следовала целая череда анархистских организаций, распространение движения вширь. Большой отклик нашло оно среди сельского населения Андалусии. Но, пожалуй, «столицей» его стала Барселона. Анархисты никогда не соглашались с тем, что революция может быть совершена только хорошо организованным пролетариатом. Они считали, что как раз такой пролетариат превращается уже в часть буржуазного общества, а те, кто на самом деле способны к революции, – это люди, находящиеся в «пограничье» между обезличивающим капиталистическим производством и сохраняемым еще индивидуальным миром: ремесленники, новоявленные рабочие, пришедшие в большие города из провинций. В Барселоне этих последних было огромное количество.

Поскольку неизменным оставался принцип «несотрудничества с государством», главным методом борьбы стала всеобщая забастовка. Анархистам неинтересно было торговаться с государством по поводу частных изменений в законодательстве, неинтересны были политческие партии. Их целью было ликвидировать государство и перестроить общество на основе ассоциаций трудящихся.

Поэтому одни считают, что, в принципе, «анархизм» и «анархосиндикализм» – это одно и то же (хотя собственно анархистский синдикат появился только годы спустя). Другие же доказывают, что «анархизм» – более широкое понятие, потому что включает в себя определенные принципы, касающиеся не только трудовых отношений, но и всех сторон человеческой жизни. Анархисты предвосхитили многие идеи, которые звучат вполне современно и сегодня: они были «экологистами», хотя этого слова тогда не существовало (чисто «испанская» деталь – они выступали против корриды), противниками «мачизма» и брака как официального института; именно когда министром здравоохранения на короткий срок стала анархистка Федерика Монтсень, в Испании – чуть ли не первыми в Европе – примут закон, разрешающий аборты. Убежденные анархисты были обычно образцовыми отцами и матерями, придававшими большое значение образованию и развитию личности своих детей, которым частенько давали имена «Прогресо», «Либерто», «Херминаль», «Акрасио»...

Под анархистским знаменем - против корриды. Пикет напротив арены для боя быков в Валенсии, 2004 г.

В самом начале XX в. в Барселоне возникла так называемая «Современная школа» – точнее, это была целая сеть школ (около 50), чей учебный план был пронизан анархистскими идеями. В ней не было места религии (в соответствии с известным принципом «Ни бога, ни хозяина»), но большое значение имели естественные науки. Организовал ее каталонской «анархист-философ» Франсиско Феррер. Эти школы были разогнаны как раз после покушения Матео Морраля, хотя тот и оставил ясные свидетельства о том, что Феррер не одобрял его намерения устроить покушение на короля. Однако власти не могли упустить такой удобный повод для разгона «дьявольской» школы.

Что касается Франсиско Феррера, то он был казнен через три года, во время печально знаменитой «трагической недели» в Барселоне (26 июля – 1 августа 1909 г.) В 1909 г. на серьезные классовые конфликты в Испании наложилась война между Испанией и Рифом (северной частью Марокко). Война особенно накалила обстановку в Барселоне, откуда отплывали войска в Африку. Попытка всеобщей забастовки, которую часть политических сил хотела превратить в восстание, закончилась жестокими репрессиями. Феррер, между прочим, приехал в Барселону из-за границы незадолго перед этими событиями в связи с болезнью родственницы и практически все время провел в своем загородном доме. Но его назвали основным зачинщиком беспорядков, быстро – за один день – судили и приговорили, вместе с четырьмя другими участниками восстания, к смертной казни.

***
В следующем, 1910 году, случилось важное событие в истории испанского анархизма – была образована CNT (la Confederación Nacional del Trabajo) – анархистский синдикат, или, точнее, как говорит само название, федерация синдикатов. Дело в том, что в начале века, под французским влиянием, несколько изменяются лексика и вообще «формы» испанского анархизма: то, что раньше называлось «ассоциациями (или обществами) трудящихся» теперь стало называться «синдикат», но при этом всегда подчеркивалось, что это не форма «сотрудничества» с капиталистами и государством, но средство изменения общества. CNT превратилась в главную силу испанского анархизма, хотя помимо нее была еще целая россыпь разных групп.
Надо сказать, что к тому времени в Испании уже существовала другая общенациональная федерация профсоюзов – UGT (la Unión General de Trabajadores), созданная в 1888 году социалистической партией.
Сосуществование этих двух федераций будет сложным, каждая из них станет ненадежным союзником для другой, между ними развернется борьба за «контроль» над разными регионами Испании: например, в Каталонии, Сарагосе, Андалусии будет сильнее CNT, в Мадриде, Кастилье, Астурии – UGT и т.д.

На шестой же день после своего I съезда (в 1911 г.) CNT рискнула объявить всеобщую забастовку, которая в Барселоне провалилась, так как накануне были арестованы 500 главных организаторов, а, например, в Кульере вылилась в беспорядки с убийством алькальда и судьи.

CNT ушла в подполье и на протяжении следующих лет то выходила из него, то снова туда уходила. Децентрализация, большая самостоятельность каждой отдельной «ячейки» всегда была одновременно и слабостью, и преимуществом анархистского движения: с одной стороны – его невозможно было ни полностью истребить, ни «обезглавить», с другой стороны – его акции часто страдали нескоординированностью движений. 

Между тем XX век начинал показывать зубы.

Во время первой мировой войны испанские анархисты, в большинстве своем, оказались верны своему принципу интернационализма. Для сравнения: уважаемый ими «классик» князь Петр Кропоткин превратился в русского «патриота».

Отношение их к октябрьской революции в России было сложным. Съезд CNT в 1919 г. выразил свой энтузиазм по поводу событий в России и даже попросил временного членства в Коминтерне, который был организован в Москве в том же 1919 г. Правда, уже тогда энтузиазм разделяли не все. Например, один из делегатов говорил: «Русская революция не воплощает наших идеалов... Ее направленность и ориентация соответствуют интересам не рабочих, а политической партии». В 1920 г. в Москву съездил один из руководителей анархистского движения Анхель Пестанья и увидел своими глазами, что авторитаризм большевиков очень далек от анархистских идеалов.
Москва была заинтересована в распространении своего влияния и вскоре создала Профинтерн, или Красный Интернационал профсоюзов, чтоб объединить более или менее «дружественные» ей синдикаты разных стран. Но недоверие росло, особенно после подавления в 1921 г. кронштадтского восстания и начала кампании против русских анархистов. CNT отказалась от членства в Коминтерне.

Правда, в этом сюжете наличествует еще один любопытный эпизод: Андреу Нин, Хоакин Маурин и еще несколько «сэнэтистов» поехали в Москву и «записали» CNT в Коминтерн, хотя уполномочены были представительствовать в тот момент не от лица всей CNT, а только от лица местной организации Лериды. CNT опротестовала действия этой делегации. Андреу Нин остался в Москве работать в Профинтерне, а Хоакин Маурин вернулся в Испанию и организовал свою коммунистическо-синдикалистскую группу. В недалеком уже будущем оба они  станут создателями маленькой, но очень нашумевшей во время гражданской войны 1936-39 гг. партии POUM, на которую обрушится гнев и преследования со стороны сталинистов.

После первой мировой войны в Испании наступает эпоха терроризма, особенно кровопролитная в Барселоне. Речь идет, с одной стороны, об анархистских группах, которые расцвели во множестве помимо CNT: в некоторых случаях они пытались предлагать синдикату бесплатно свои «услуги» – то есть ликвидировать, например, такого-то фабриканта, особенно притесняющего рабочих, – но в принципе, действовали совершенно независимо. С другой стороны, появились шайки «пистолерос», выполнявших «заказы» капиталистов (предпринимателей, говоря современным языком) и охотившихся за активистами рабочего движения. «Око за око» вылилось скоро в неконтролируемую лавину убийств с обеих сторон. По статистике, в 1920 году в Барселоне каждые сутки совершался теракт.

К одной такой анархистской группе принадлежали «три мушкетера» – Буэнавентура Дуррути, Франсиско Аскасо и Хуан Гарсиа Оливер. Ряд терактов и дерзких «экспроприаций», совершенных этими молодыми людьми в Европе и Латинской Америке, превратил их в легенду. Но настоящая слава ждала их впереди – в годы гражданской войны.

Буэнавентура Дуррути

...Как легко заметить, положение в стране становится нестерпимым, и в 1923 г. генерал-капитан Каталонии Мигель Примо-де-Ривера без труда совершает государственный переворот, распускает парламент и провозглашает себя диктатором Испании – при молчаливой поддержке монарха и армии.

Индивидуализм, демократия, интеллектуалы претили Примо-де-Ривере, его ценностями были патриотизм, прагматизм, законопослушание. Позиция его по отношению к рабочим была «патерналистской» (при условиии, что они не выходят «за рамки»), поэтому социалисты и социалистический синдикат сотрудничали с ним – в отличие от анархистов, которые продолжали «расшатывать устои». Например, группа Дуррути подготовила в 1924 г. захват в заложники испанского короля во время его визита в Париж, но была раскрыта французской полицией. Заговорщики не скрывали своих замыслов, а, наоборот, даже гордились ими: отпустить Альфонсо XIII в обмен на ликвидацию диктатуры.

В годы диктатуры внутри анархизма обострилась борьба между двумя тенденциями – умеренной и «воинствующей». А в Париже члены группы «Дело труда», ядро которой составляли эмигранты из Советской России (Н. Махно и др.), вырабытывают ряд предложений к мировой анархистской общественности, которые озаглавливают – «Платформа». В ней, травматизированные своей неудачей в России и под впечатлением от успеха большевиков, они призывают к созданию централизованной и дисциплинированной анархистской партии, без которой, по их мнению, анархизм всегда будет оставаться на обочине событий. Многим анархистам эта идея показалась абсурдной, но она отражала проблему «неэффективности» анархизма и вытеснения его на обочину коммунистическими партиями, очень актуальную для Европы.

Для Испании она не была так актуальна. Здесь, в результате определенной изолированности от Европы (в частности из-за неучастия в котле первой мировой войны), анархизм сохранял свое центральное место в общественных баталиях. Но, по свидетельству выдающейся анархистки Федерики Монтсень, русские эмигранты «заставили испанских анархистов увидеть необходимость анархистской организации, позволившей бы нам избежать той ситуации, в которой оказались русские товарищи после революции 1917 года» .

В самый разгар диктатуры Примо-де-Риверы, в 1927 г., на тайной конференции в Валенсии представители разных анархистских групп Испании и Португалии основали FAI – la Federación Anarquista Ibérica. «Группа загорелых купальщиков, которые вместе скакали то по золотому пляжу, то в пене латинского моря под благодатной и жаркой ласкою солнца,.. классическая кипящая паэлья – так было дано начало революционной организации, которая скоро заставит говорить о своих романтических снах, своем мужестве и своем героизме: ФАИ», – описывает один из участников этой нелегальной конференции, «замаскированной» под сборище пляжников.

В январе 1930 г., когда недовольство охватило уже чуть ли не все общество, Примо-де-Ривера отказался от должности и уехал за границу, где и умер через несколько месяцев.

После падения диктатуры, в течение года в Испании был переходный период (его принято называть dicta-blanda в отличие от dicta-dura), когда у руля встал другой генерал, Дамасо Беренгер. А в апреле 1931 г. на муниципальных выборах в Испании побеждают республиканцы, и провозглашается Вторая республика.

Г.Л.

Испанский анархизм после 1931 года >>>>