Зимние заметки

Регистрация

Как известно, если вы едете в Россию с испанцем или испанкой, то он или она обязаны там зарегистрироваться (хотя приезжающие к нам в Испанию друзья и родственники здесь этого делать не должны). Всегда это был малоприятный момент, потому что надо было отстаивать одну очередь в ОВИРе (предварительно сходив туда на разведку, чтоб узнать время его работы), а другую – в сберкассе,  где платилась пошлина. И вот – новость: подруга сказала, что теперь можно регистрироваться на почте и что она (в Твери) этот способ уже благополучно испробовала. Мол, заполняешь бланк регистрации прибытия иностранца, прилагаешь ксерокопии паспорта и миграционной карты и отправляешь по адресу миграционной службы. А на почте тебе ставят штамп в корешок миграционной карты. Ладно, обрадовалась я, зарегистрируемся на почте. Вполне цивильное учреждение...

Другое мое сомнение было: в каком, собственно, городе регистрироваться, так как приглашение было из Екатеринбурга, но вначале мы ехали в Питер. Правило же таково: ты должен зарегистрироваться в течение трех дней и в том же месте, где тебе оформляли приглашение. В нашем случае два этих требования вступали в противоречие друг с другом. По телефону в российском консульстве в Мадриде мне уверенно сказали, что регистрироваться нужно в каждом городе. Правда, потом консульский служащий, выдавший нам визу, посоветовал лучше спросить на паспортном контроле на границе. На паспортном контроле ответили, что регистрироваться надо только один раз.

В Питере мы благонамеренно отправились на ближайшую к дому почту. Зашли - и сразу заподозрили неладное: все помещение было битком набито пожилыми людьми, пришедшими сюда за своей пенсией, которая приходит к ним по почте. Нас, как чужеродный элемент с явно иными намерениями, они таки подпустили к окошку. На наш вопрос о регистрации местная работница буркнула, что бланков нет, и поставила жирную точку в разговоре. Мы удивились, что непреодолимое препятствие (а препятствия мы ожидали) оказалось столь примитивным – отсутствие бланков. Но когда на вопрос протиснувшейся в нашем кильватере дамы, можно ли купить конверты, последовал ответ, что и конвертов нет, – мы перестали удивляться отсутствию бланков. Двинулись искать какую-нибудь другую почту. Следующая почта радикально отличалась от первой. Людей в ней было умеренно, зато были столики со стендами, и на них – образцы заполнения разных бланков, в том числе и нашего. Но местная работница, выслушав нашу историю, посоветовала нам не заниматься ерундой, а регистрироваться в Екатеринбурге. «А если нас остановит милиция?» – поинтересовалась я. Специально высунувшись из окошка, чтоб оценить внешность «испанского гражданина» (все мы знаем, по каким критериям), девушка сказала: «Ну, так им и объясните». На том мы и успокоились до самого Екатеринбурга.

В Екатеринбурге почта у нас во дворе, и мне казалось, что задачка не стоит выеденного яйца. Однако выяснилось, что на нашей почте все поменялось: раньше были стойки, за которыми хлопотали вполне интеллигентные тетушки, теперь стойки сменились глухими перегородками с небольшими застекленными окошками. Настроение у персонала тоже было иным. Хмурая девушка процедила нам сквозь зубы, выдерживая полные достоинства и скрытого сарказма паузы, что такая услуга у них не оказывается, а где оказывается, она не знает, «я отвечаю только за свое отделение». Отправились на главпочтамт. Как искали нужное окошко, как протискивались через раздраженные толпы, робко уверяя, что «нам только спросить», как удивлялись работницы, впервые слыша о том, что «вроде бы у вас на почте можно оформить регистрацию прибытия иностранца», – слишком долго описывать. Как нашли, наконец, нужную стойку (за которой никого не было) и тщетно пытались найти хоть кого-нибудь, кто имел бы к ней отношение; как лишь по чистой случайности наткнулись на служащую, объяснившую, что нужное нам окошко открыто только в четверг, как последовали ее же совету «выйти на улицу и войти в другую дверь», чтоб купить (за два рубля) бланк; как в конце концов, после целой серии разных живописных сцен, вынуждены были попросить книгу жалоб и предложений и нам ее швырнули со словами «вам, видно, делать нечего, а мы тут работаем», – слишком, слишком долго описывать.

Короче, на следующий день мы пошли в местное управление миграционной службы и там зарегистрировались без очереди и без проблем (и даже бесплатно). И никто не обратил ни малейшего внимание на то, что в России мы обретаемся уже гораздо дольше трех дней. Я даже не сдержалась и сказала приветливой тамошней даме, что, мол, как приятно иметь дело с доброжелательным человеком. Хотя, в принципе, знаю, что благодарить тут не за что, так как это всего лишь необходимое качество для любого профпригодного чиновника.

Вы скажете: и зачем надо было придумывать себе все эти трудности? Да, собственно, из спортивного любопытства: чтоб испытать новый способ регистрации через почту и доложить вам о результате.

В эти же дни одна знакомая взялась разобраться в судьбе своего письма, которое уже две недели как не могло дойти до адресата в пределах одного города. Ее очень впечатлили мешки с предновогодней почтой, сваленные на одном из почтовых отделений. «У нас нет людей, чтоб их разбирать», – объяснили ей. Зарплата у них, говорит, 5 тысяч рублей (150 евро), кто ж пойдет туда работать?

О выборах

Я приехала в Россию через неделю после парламентских выборов 2 декабря. И спрашивала у довольно многих своих знакомых, за кого они голосовали и почему. Интернет интернетом, а хотелось знать реальность из первых рук. Похоже, что в России вопрос «За кого ты голосовал?» стал считаться теперь таким же нескромным, как «Сколько ты получаешь?». Интересно задуматься, почему, ведь еще несколько лет назад такого не было: наоборот, все горячо спорили и защищали свой выбор. То ли усвоили западную норму не лезть суверенной личности в душу. То ли определенный выбор может теперь повлечь за собой неприятности для выборщика. То ли человеку вообще неохота говорить о политике. А, может, боится оказаться не таким, как все, обнаружить свою «нетрадиционную политическую ориентацию»?  Не знаю. Но в дружеских компаниях мне все-таки отвечали. И даже с интересом друг друга выслушивали. Я заметила, что не задай я – человек приезжий – этого вопроса, они бы, живя друг с другом бок о бок, так бы и пребывали в неведении, кто за кого голосовал.

Подчеркиваю, что спрашивала я исключительно своих друзей и знакомых, и то не всех, конечно. Мои знакомые – это в основном 35-45-летние люди и их родители, есть технари и гуманитарии, наемные работники и предприниматели, есть пенсионеры. Но, как бы ни были разнообразны возраста и профессии, я, как и все, вращаюсь в определенном кругу. А, значит, обобщать не могу и не претендую.

Но все-таки меня удивило, что я нашла лишь двоих, голосовавших за «Единую Россию». Одна – пенсионерка, всю жизнь она работала на большом военном заводе, который закрылся (это когда она еще не была пенсионеркой). Зато теперь материально окрепли ее дети: один работает специалистом в крупной фирме мобильной связи, другой – в фармацевтической фирме. Оба ей помогают. «Я никогда не жила так хорошо, как при Путине», говорит она.

Вторая – сорокалетняя женщина, служащая в администрации. Почему голосовала за «Единую Россию»? «Ну... все-таки я в таком месте работаю».

За кого голосовали остальные? Такое впечатление, что в любом случае не «за», а «против». «Представь, первый раз в жизни проголосовал за коммунистов», – говорит один мой знакомый. Другой – в первый раз в жизни проголосовал за «Яблоко», над которым до этого всегда иронизироовал. За кого только не голосовали: и за аграриев, и за «Гражданскую силу»...  Объясняли свой выбор довольно невнятно и часто прибавляли «За «Единую Россию» не хотел/а голосовать...» А один 70-летний, еще работающий, инженер объяснил свое голосование «против» таким странным, на мой взгляд, аргументом: «Путин мне нравится, а «Единая Россия» – нет, она ведет антинародную политику». Многие голосовали не так, как «велели» по телевизору, именно потому, что видят в происходящем в России возвращение к единой партии и единому вождю, и им это претит.

История с выборами – пример навязывания единомыслия. Три совершенно разных человека мне рассказывали про «списки»: это когда работников муниципальных учреждений (начиная от учителей и кончая чуть ли не водопроводчиками) их начальство заставляло составить список из десяти своих знакомых, которых они обязывались убедить голосовать и должны были проследить, чтоб те это сделали. Одна из моих подруг попала сразу в два «списка», и в день выборов с утра пораньше ей начали названивать по телефону каждый час с двух сторон и успокоились, только когда она проголосовала. При этом, что любопытно, за кого голосовать – установки не было. Возможно, целью была сама явка. А может быть, предполагалось, что человек сам достаточно догадлив. Впрочем, в некоторых случаях, по крайней мере своим прямым подчиненным, начальство давало на этот счет конкретные и строгие указания. Не буду называть точные адреса (друзья просили этого не делать), но удивляет, что это происходило в тех учреждениях, где, казалось бы, в сотрудниках должно цениться именно умение работать собственной головой. Они и проголосовали не по подсказке.

Насчет головы: один мой знакомый 15-летний подросток на момент выборов как раз лежал в больнице с разбитой головой (упал в ванной). Ему принесли урну и предложили (или, точнее, взрослые сказали) проголосовать. Он проголосовал. Правда, не говорит, за кого. Вообще-то он считает себя анархистом и носит на куртке нашивку «Анархия – мать порядка». Но никаких анархистов в списке партий, вроде, не было.

Правильно, мальчик, молчи. Это взрослые чего-то разоткровенничались. А к чему тут разговоры? Голосование – вещь интимная. Кому какое дело, как ты там проголосовал.

Аглая